Сборная Ирана на чемпионате мира: давление и протесты
Чемпионат мира редко видел команду, выходящую на турнир с таким грузом, как сборная Ирана. Вокруг — война, визы, переезды, протесты. Футбол здесь будто бы только часть сценария, и не главная.
До начала этой недели принимающая сторона, Соединённые Штаты, официально находилась в состоянии войны с Ираном. Лишь в воскресенье объявили о соглашении по прекращению боевых действий и открытию Ормузского пролива. Эскалации вроде бы удалось избежать, но напряжение никуда не исчезло. Оно чувствуется в каждом вопросе, в каждом заголовке и в каждом взгляде на иранскую команду.
«Такое напряжение разрушает радость чемпионата мира», — признаётся нападающий Mehdi Taremi.
«Я почувствовал его с первой минуты, как мы сюда прилетели. Оно началось ещё до нашего приезда».
Сборная провела месяцы в подвешенном состоянии. Базу сначала планировали разместить в Тусоне, штат Аризона, но в итоге команда оказалась в приграничной Тихуане. Решение о переезде приняли после всё более острых вопросов о визах, безопасности и политическом фоне вокруг участия Ирана в турнире.
Главный тренер сборной Amir Ghalenoei в разговоре с BBC не стал скрывать: подготовка пострадала.
«Без всяких сомнений, такое поведение ударило по духу футбола, — говорит он. — Футбол должен объединять нации и культуры. Он про радость. Эти условия сказались на нашей концентрации, но я стараюсь, чтобы игроки думали только о стратегии и игре».
Команда прибыла поздно, времени на адаптацию почти не осталось.
«Но я знаю, насколько эти игроки преданы делу», — добавляет Ghalenoei.
Теперь сцена — Лос-Анджелес. Город, который давно получил неофициальное прозвище «Tehrangeles». При упоминании этого названия и у тренера, и у игроков на предматчевой пресс-конференции мелькнула улыбка: слишком уж символично. Здесь живёт одна из крупнейших иранских диаспор в мире. И именно сюда, на SoFi Stadium, в понедельник выйдет Иран — против Новой Зеландии, в стартовом матче команды на чемпионате мира.
Трибуны обещают быть особенными. Многие иранцы, живущие в США, придут не только ради футбола. А порой и вовсе не ради футбола.
Fifa запретила дореволюционный флаг с львом и солнцем — символ, который для значительной части иранцев за рубежом стал знаком памяти и сопротивления. Решение вызвало гнев и обиду в диаспоре.
«Вы не можете приехать в Лос-Анджелес и сказать нам, что мы не можем развевать флаг с львом и солнцем», — говорит активистка Arezo Rashidian, одна из организаторов акций протеста у стадиона.
«Это крупнейшее иранское сообщество за пределами Ирана. Многие из нас уехали после революции. Мы выступаем против запрета Fifa и выражаем солидарность с народом Ирана».
Для немалой части диаспоры нынешний иранский режим — противник, а национальную команду они видят продолжением Исламской Республики.
«К сожалению, режим превращает спортсменов в рупор своей политики, — говорит Rashidian. — Мы хотим, чтобы спортсмены оставались спортсменами».
И всё же она и многие другие собираются быть на трибунах.
«Мы понимаем, под каким давлением они находятся, — говорит Rashidian. — Мы принесём свои цвета. Мы будем болеть за Иран — за страну, которую удерживает в заложниках Исламская Республика».
Снаружи стадиона готовятся к маршу и лозунгам. Внутри игроки пытаются отгородиться от всего этого шумового фона.
«Как игроки национальной команды, мы играем за каждого иранца — и в диаспоре, и в Иране», — подчёркивает Taremi.
«В любой стране у людей разные мнения. Мы здесь, чтобы объединять и приносить радость. Каждый имеет право на свою позицию. Мы не вмешиваемся в политику».
Звучит как идеальная формула для любого спортивного турнира. Но в этом случае граница между футболом и политикой почти стерта.
«Для сборной Ирана здесь нет варианта, при котором они выигрывают вне поля», — говорит расследовательский футбольный журналист Samindra Kunti.
«С учётом обстоятельств, политического давления, места проведения матчей и диаспоры в Лос-Анджелесе, на них обрушилось колоссальное давление. Избежать политики невозможно. Всё вокруг напоминает им об их положении».
Команда зажата между тремя фронтами. Давление из дома. Давление принимающей страны. Давление диаспоры, которая намерена использовать каждый матч как трибуну.
И всё это — ещё до того, как будет сделан первый удар по мячу.
