Микель Артета: Путь к тренерству от Гипускоа до Arsenal
Санти Касорла до сих пор захлёбывается от смеха, когда вспоминает, каким мучением было смотреть футбол рядом с Микелем Артетой. Матч идёт, друзья на диване, пульт в руках у Микеля — и всё пропало.
Пауза. Перемотка на 30 секунд назад. «Что ты делаешь?» — недоумевает Касорла. «Подожди. Смотри. Что ты видишь?»
«Поставленный на паузу экран. Больше ничего», — отвечает Санти.
И тогда начинался разбор. Артета указывал на игрока, который стоит не там. На опорника, который должен опуститься чуть глубже. На линию, которая должна быть ниже. На пространство, которое откроется, если кто-то сделает шаг в сторону. Касорла смотрел на него и думал: «Что с этим парнем вообще не так?»
Матч уже закончился, а по хронометру только 35‑я минута. «Ты понял?» — спрашивал Микель. «Да-да, понял, давай уже жми play». Но на самом деле Санти не видел того, что видел Артета. «Я обожаю футбол, могу смотреть его целый день, но таких вещей не замечаю. Микель замечает. Думаю, это дар», — признаётся он.
Мальчик из Гипускоа
Гипускоа — самая маленькая провинция Испании, но количество тренеров высшего уровня, которое она дала миру, давно требует отдельного исследования. Там родился и Артета. И с детства он был «другим» — это говорят все, кто его знал.
Не то чтобы все сразу видели в нём будущего тренера, который поведёт Arsenal в финал Лиги чемпионов. Но они чувствовали что-то более глубокое, чем просто талант.
«Микель очень рано привлекал внимание, — вспоминает Йон Айербе. — Слово, которое я бы использовал, — “живой”. Это было видно в глазах. Он всё схватывал мгновенно, у него был характер, он был страшно конкурентным. Дай ему мяч — он найдёт решение. И при этом он был на год младше нас».
«Прежде всего он был самым умным», — добавляет Альваро Парра. Микель Янгуас формулирует жёстче: «Ты смотрел на него и думал: “Чёрт побери, в нём есть что-то особенное. Если кто-то и пробьётся, то он”. У него были личность, амбиция».
Айербе, Парра и Янгуас играли с Артетой в Antiguoko — юношеском клубе из Сан-Себастьяна, который регулярно обыгрывал академии профессиональных клубов.
У Микеля был выбор. В теннисе он был достаточно хорош, чтобы попытаться пойти этим путём. Отец поставил его перед решением: один спорт. Артета выбрал футбол.
Бывший тренер Antiguoko Роберто Монтьель до сих пор с удовольствием рассказывает о его голе в ворота Real Sociedad — дерзость и техника, которые напоминают ему Lionel Messi. Тогда Артета был крошечным, двуногим десятким номером, который позже превратился в классического «четвёртого». «Рождённый спортсмен», — говорит Монтьель.
«Он всегда знал, что пробьётся, и пожертвовал ради этого своей жизнью, — отмечает Парра. — Уехал в Barcelona, оставив всё. А позже отказался от выгодных предложений из Dubai, Qatar, США, чтобы работать с Guardiola в Man City, потому что это был правильный шаг».
Первые уроки: Athletic и Barcelona
В 14 лет Артета начал тренироваться в Athletic Club, в сотне километров к западу по AP-8. Одним из его тренеров там был Хосе Луис Мендилибар — будущий наставник Athletic, Eibar, Sevilla и Olympiakos. Его поразил этот парень, который никогда не терял мяч и всегда играл с ясностью и смыслом.
«Если подумать сейчас, можно было представить, что человек с таким интеллектом и пониманием игры со временем научится объяснять это другим так, чтобы и они поняли», — писал позже Мендилибар.
Того же мнения придерживается Луис Фернандес, тренер, который в 2001‑м подписал 18‑летнего Артету для Paris Saint-Germain. «Когда ты говорил ему, что хочешь увидеть, он делал это с первой попытки», — говорит Фернандес.
К тому моменту Barcelona уже успела его сформировать. Это был первый по-настоящему серьёзный опыт вдали от дома.
«Был 1997 год, — вспоминает Янгуас. — Кто-то увидел нас в составе сборной Гипускоа на пасхальном турнире и пригласил на просмотр в Barcelona. Мы жили рядом с Pedralbes, и в итоге они сказали “да” нам троим: мне, Микелю и Йону Альваресу. Уехали летом, 17 августа, в день праздника Сан-Себастьяна — помню это очень хорошо».
Они переехали в La Masia — старый каталонский дом рядом с Camp Nou, духовный центр Barcelona и реальный дом для 32 мальчишек от 11 до 18 лет. Среди них — Andrés Iniesta, Carles Puyol, Iván de la Peña. Pepe Reina стал одним из самых близких друзей Артеты.
В каждой спальне — двухъярусные кровати, иногда втиснутые раскладушки. Из окна — вид на тренировочное поле команды Bobby Robson, правда, половину закрывал экран.
«Там были только мы, повара, охранник и один человек, который всем заведовал, — вспоминает Роберто Трашоррас, ещё один близкий друг Микеля. — Сейчас всё иначе. Тогда мы всё решали сами. Поскольку мы были одни, мы заботились друг о друге. Мобильных не было. Помню, как в полночь стоял в очереди к таксофону, чтобы позвонить домой, впереди меня — Puyol и De la Peña. Мы были подростками, так что, конечно, были шутки, водяные бомбы. Микель был весёлым, открытым, но жертвами чаще были мы… пока не подросли и очередь не дошла до нас».
Утром их забирал автобус в школу — родители выбирали одну из трёх. Потом тренировка. А дальше… почти ничего, вспоминает Янгуас.
«Мы ходили в El Corte Inglés — мы же из Сан-Себастьяна, маленького города, а там такого магазина не было. Или в кино. Помню, как мы смотрели Titanic с Микелем, Victor Valdés, Fernando Macedo. По выходным приезжали родители».
Им было по 15. Сейчас Янгуас признаёт: он не был готов. Команда cadete стала чемпионом страны, но по окончании первого года он вернулся в Сан-Себастьян.
«Мне было тяжело, — говорит он. — Думаю сейчас, я был интровертом. Микель был другим, лучше подготовленным: более общительным, гибким, умел выстраивать отношения. Может, внутри ему тоже было трудно, но мы видели человека, который отлично справляется. И на поле тоже: он постоянно требовал мяч. Тогда мне казалось, что это нормально, но сейчас я тренирую и понимаю, что нет. Никто не открывается, никто не просит мяч. Микель просил постоянно. Это сложно — сказать: “Дайте мне, я разберусь”. Вокруг — отличные игроки, а он всё равно уверен в себе».
Столкновение с Masia
Жофре Матеу был на два года старше Артеты и уже успел дебютировать за основу. Они играли вместе за Barcelona B.
«Микель постоянно смеялся над моими волосами, — вспоминает Жофре. — Говорил, что у меня “бычьи волосы”: такие жёсткие, что не двигаются. Но больше всего я помню, как однажды он взял мою машину — он только учился водить или только сдал — и врезался в стену Masia».
Жофре смеётся: «Там три метра пространства, врезаться было невозможно. Невозможно. А он такой: “Да ладно, расслабься, всё нормально”. Кладёт руку на окно, поворачивается назад, чтобы сдавать, а коробку-то включает на первую. Я ему: “Похоже, тебе нужны ещё уроки. Дальше будешь ездить на такси”. Моей машине было два месяца, это был VW Golf».
Возникает очевидный вопрос: «Ты что, сумасшедший, что дал ему ключи?» «Полностью», — отвечает Жофре. Но на самом деле, говорит он, это не было риском. Если что и определяло Артету, так это его рассудительность.
«Он не приехал туда, чтобы дурить. Он приехал делать всё правильно, — говорит Жофре. — Он был суперответственным, в нём было что-то особенное».
Есть, впрочем, сцена, которая описывает Артету ещё точнее.
«Thiago Motta был вспыльчивым, и на тренировках драки с его участием были не редкостью, — вспоминает Жофре. — Не помню, с кем он сцепился в тот раз, но точно не с Микелем. И тут вмешивается Артета: “Thiago, чувак, вы же партнёры по команде, так нельзя”. Я запомнил это, потому что у Микеля не было тогда такого “веса”, чтобы так говорить. Это как если бы сегодня Marc Bernal встал и начал отчитывать Gavi. Он сказал это без агрессии, но чётко, жёстко. И мы все просто замолчали. Типа: “Olé tus huevos”. Это многое о нём говорит: он не был звездой, но не позволял такого».
La Masia давала не только дисциплину. Это была другая футболная религия.
«Игроки, которые туда приезжают, — лучшие в своих командах, но Barcelona заставляет тебя думать о тактике и пространстве так, как ты раньше не думал, — объясняет Луис Каррион, партнёр Артеты по Barcelona B. — В Antiguoko у Микеля мяч был всё время. Здесь он должен был ждать, занимать правильное пространство. Иногда, просто стоя на месте, ты видишь решение, выход. Нам объясняли концепции — третий игрок, треугольники, финальная линия — но это не были “уроки” в классическом виде. Это было повторение: передачи каждый день».
Трашоррас вспоминает: «Микель был дриблёром, постоянно врывался в штрафную, но там он научился играть в одно-два касания, не терять позицию. Меня поразило, как только я приехал, что нам говорили: “Не бегайте за мячом, мяч сам придёт к вам”. “Да он же рядом, я могу…” — “Нет-нет-нет. Не лезь в чужое пространство”. Привыкнуть к этому тяжело, но Микель был очень сообразительным. Это правда другая история. Pffff, это как религия. А когда уходишь оттуда, всё снова другое».
В тени Xavi и Iniesta
У Артеты было всё, чтобы пробиться в основу Barcelona, кроме одной детали — перед ним стояли Xavi Hernández и Iniesta. Две стены, через которые не пробиться.
Но мир не заканчивался Каталонией. Его идеи и характер закалились в четырёх странах: Испания, Франция, Шотландия, Англия.
«Когда я стал тренером PSG, я сразу попросил Микеля, потому что видел его в juvenil, — рассказывает Луис Фернандес. — Я следовал идеям Johan Cruyff, для меня опорник был ключевым. Я обожал Pep Guardiola и хотел игрока такого типа.
На поле ты сразу видел интеллект Микеля, его понимание игры, и, конечно, это потом проявилось, когда он стал тренером. У него был идеальный набор качеств для тренерской работы: профессионализм. Он был ответственным, слушал, учился, и ему не нужно было повторять по десять раз. Он был примером для всех. Я восхищаюсь им. Я человек эмоциональный, и когда вижу его и Gabi Heinze, его большого друга по Парижу, мне становится по-настоящему радостно. Если бы тогда меня спросили, станет ли он тренером, я бы ответил: “Нет”. Он не был из тех, кто всё время командует: “Сделай это, сделай то”. Думаю, он многому научился у Pep. Я как-то пришёл посмотреть его тренировку и подумал: “Чёрт возьми, посмотри на Микеля”. Но всё это всегда было в нём».
Нужно было только, чтобы это вышло наружу.
«Он был ребёнком с характером: вежливым, очень профессиональным для своего возраста, — говорит Каррион. — Станет ли он тренером? Никогда не знаешь. Но он смотрел много футбола. Недавно я встретил его, и мы говорили только о футболе. Всегда футбол».
Со временем, считает Янгуас, ты учишься формулировать и анализировать те пространства, которые видел интуитивно. Артета видел их всегда. Концентрация и страсть шли в комплекте.
Жофре, отвечая на вопрос, видел ли он в Микеле будущего тренера, говорит честно: «Ноль. Но если бы вы спросили меня о Xavi — я бы тоже сказал “ноль”. Luis Enrique — “ноль”. Guardiola… ладно, тут да, в нём это чувствовалось. Но мы были детьми, подростками в La Masia. Нас больше интересовали следующий матч, какая-нибудь девушка или куда мы пойдём в субботу».
Трашоррас соглашается: «В Pep это было видно. В Микеле я не могу сказать, что сразу это увидел. Но с тем, что он сделал сейчас, спорить невозможно».
И, возможно, именно потому, что Pep увидел это первым.
