Лос-Анджелес и чемпионат мира по футболу: взгляд изнутри
Лос-Анджелес растекается по карте, как разлитый кофе. Кажется, что город никогда не закончится – как и этот турнир, который только набирает обороты. Двадцать лет прошло с тех пор, как я в последний раз оказывался в стране-хозяйке большого футбольного праздника не по английской части календаря. Тогда мы с друзьями колесили по Германии‑2006, считая не матчи, а кружки пива, и танцевали с болельщиками Тринидада и Тобаго, вместо того чтобы переживать о пресс‑зоне и эфирах.
Теперь всё иначе. Вместо похмелья – монтаж подкастов. Вместо охоты за билетами – охота за стабильным Wi‑Fi. Но главный вопрос из дома не меняется: «Ну что там, в Штатах уже началась лихорадка чемпионата мира?»
Ответить на него сложнее, чем кажется.
«Есть ли вообще футбол в этом городе?»
Этот вопрос возвращает к старому сюжету: местное телевидение бродит по центру Кембриджа накануне четвертьфинала Кубка Англии против Crystal Palace в 1990‑м и спрашивает прохожих о настроении перед игрой. В ответ – вежливые, слегка смущённые лица, которые искренне не знают, что в их городе вообще есть футбольная команда.
Тот же эффект бывает в Мельбурне, когда туда приезжают Ashes. «Какая атмосфера, Макс?» – спрашивают. А атмосфера такая: двое детей до пяти лет, рис по всему полу, ты на коленях с влажной салфеткой и нулём шансов объяснить им, что такое Bazball и почему это важно. Реальная жизнь против большого спорта почти всегда выигрывает.
Поэтому всем партнёрам журналистов, игроков и чиновников, которые сейчас в одиночку тянут дом, работу и детей, пока мы разъезжаем по Северной Америке, положен отдельный памятник. Если мой 18‑месячный сын Вилли Рашден когда‑нибудь прочитает эти строки – знай, именно сейчас ты выбрал момент, чтобы подхватить «рука‑нога‑рот».
Страна, которая не заканчивается
Да, очевидное давно сказано, но его нужно прожить: США невозможны по масштабу. Лос‑Анджелес просто не имеет кнопки «стоп». Недавно я решил добраться на LimeGlide – это такой велосипед без педалей – из West Hollywood до Santa Monica. Звучит как приятная прогулка. На деле – ты внезапно оказываешься на многополосной магистрали в зоне, где кататься нельзя, и тащишь тяжёлую металлическую дуру через живую изгородь где‑то посреди ниоткуда.
Наш рабочий радиус между матчами – ещё меньше. Час между играми превращает мир в треугольник: Trader Joe’s, кафе через дорогу и гостиничный бассейн, где инфлюенсеры с идеальными прессами обсуждают новый цикл для TikTok и список гостей на открытие клуба Nylon. Но футбол всё‑таки пробивается. В барах West Hollywood включены матчи, мелькают футболки сборной США, кто‑то бросает проходящему боснийцу короткое «Good luck later».
Первые дни, правда, больше принадлежали баскетболу. Втягиваешься в Knicks или Spurs почти автоматически. Выбор Spurs казался естественным – и так же естественно они ухитрились растратить крупнейшее преимущество в истории финала NBA, или около того. В этом был какой‑то знакомый, почти домашний фатализм.
Нью‑Йорк, речь и мурашки
Среди всего увиденного и услышанного здесь больше всего зацепила речь Zohran Mamdani на параде Knicks. Наш слушатель Guardian Football Weekly и, заодно, мэр Нью‑Йорка вышел к толпе и начал перечислять баскетболистов, имена которых мне ничего не говорили, но от его интонации волосы встали дыбом. Это было искреннее, нервное, городское счастье – тот самый вид спортивного транса, за которым мы гоняемся по турнирам.
Но настоящий нерв этого чемпионата в другом.
США, Австралия и футбол как экзамен
Пожалуй, самое яркое ощущение здесь – почти облегчённый восторг американских болельщиков после победы над Парагваем. Не тех, кто пришёл ради селфи и атмосферы, а людей, которые годами тянут «соккер» в стране, где его всё ещё считают младшим братом большого спорта.
Для Англии этот турнир – ещё один поворот колеса. Выиграют Кубок мира или вылетят в 1/16 – популярность игры не рухнет и не взлетит от одного результата. Но для США и Австралии ставки иные. Четвертьфинал или выше может стать тем толчком, после которого футбол перестанут считать досугом для субботнего утра и начнут воспринимать как серьёзный вид спорта. Игрокам такая нагрузка на плечи не нужна, но от неё не уйти.
Самым близким к слезам моментом стали сцены на Fed Square в моём приёмном Мельбурне. Nestory Irankunda, беженец, делает приём, удар – и забивает. Время замирает. В эпоху растущего популизма и национализма в этом голе есть особая красота: семья, спасавшаяся от конфликта, сын, который теперь представляет Австралию – страну, построенную на иммиграции, как и США. Футбол иногда даёт символы лучше любых лозунгов.
Connor Metcalfe в микст‑зоне пересматривает свой гол и реагирует максимально по‑австралийски: что‑то вроде «Far out, это было far out, это было ick!» – точные слова уже потерялись, но суть ясна. Почему я так открыто люблю Socceroos – и при этом не испытываю ничего подобного, когда на поле выходят австралийские крикетчики, объяснить не могу. Но это факт.
Англия издалека и жизнь с Барри
Дистанция от Англии идёт на пользу. Не нужно вступать в бесконечные споры с людьми, которых по‑настоящему волнует, будет ли Thomas Tuchel петь гимн. Сомневаюсь, что это тревожит King Charles. Да и кого вообще должно волновать? Сборная Англии сейчас просто хороша. И, что важнее, она весёлая.
У Harry Kane вокруг наконец‑то есть скорость. Noni Madueke улыбается. Elliot Anderson оказывается там, где нужно. Djed Spence внезапно быстрее, чем Road Runner из мультика. Есть надежда, но это не та старая, липкая, основанная на страхе надежда, к которой мы привыкли. По крайней мере пока.
Большая часть моего быта здесь – это жизнь под одной крышей с другом и соведущим Barry Glendenning и бесконечный просмотр Fox Sports. Главная интрига – кто кого раньше доконает: Zlatan Ibrahimovic в эфире Alexi Lalas или Barry – меня.
Американское освещение турнира в целом добротное. Да, много элементарных объяснений для тех, кто только знакомится с игрой. Но BBC и ITV делают то же самое: матч сборной Англии – не то же самое, что Crystal Palace – Brentford в понедельник вечером. Не все зрители – тактики и статистики. Одно только тяжело вынести – рекламу Wells Fargo с Christian Pulisic, которая выскакивает даже во время пауз на питьё. Кажется, я знаю этот ролик наизусть.
Быт, который почему‑то всем интересен
Жить с коллегой – отдельный вид эксперимента. Вряд ли мы с Барри выбрали бы такое на постоянной основе. Но, если честно, я пока не могу вспомнить ни одного случая, когда бы он по‑настоящему меня разозлил.
Разве что… Я слишком громко ем яблоки. Не докручиваю крышку на бутылке Coke Zero. Даю непрошеные советы по нарезке чили. Спрашиваю, нужен ли ему большой сотейник. Перекладываю йогурт в миску «не так». Слишком часто включаю стиральную машину. И позволяю себе критиковать его совершенно беззастенчивую работу обоими концами пищеварительного тракта. Но мы держимся.
И самое удивительное – людям всё это действительно интересно. В Instagram, в подкасте, на YouTube, где угодно. Иногда кажется, что мы случайно снимаем пилот сезона какого‑нибудь ситкома о двух уставших футбольных обозревателях, пытающихся выжить в Лос‑Анджелесе.
Недавно Barry помог звезде Selling Sunset разобраться с брелоком от парковки. Без подтекста, просто с ключом и кнопкой. Но кто знает, с чего начинается «взлом» Америки?
Турнир только разгоняется. Матчи становятся серьёзнее, давления всё больше, а наш маленький мир по‑прежнему крутится между стадионами, баром в West Hollywood и бассейном с инфлюенсерами.
Пока мяч в игре – истории здесь точно не закончатся.
